Европейская организация.

В первые столетия железного века Европа переживала упадок. Археология этого периода значительно беднее: золота мало, а серебра пока нет, погребальный инвентарь встречается реже и куда более скуден, вотивные клады не представлены вовсе. Если граница распространения бронзы проходила примерно на 68° северной широты, железо достигает лишь 60° - примерно широты нынешних Осло и Уппсалы. Уровень мастерства ремесленников катастрофически падает. Чем же был вызван регресс? В силу каких причин нарушились связи северных стран с югом? Чтобы ответить на эти вопросы, достаточно вспомнить, что в историографии данный период европейской истории определяется как «кельтский» железный век. Именно в то время кельтские народы, жившие в верховьях Рейна, бассейне Дуная и на территории нынешней восточной Франции, вторглись в Испанию, Италию, Венгрию, на Балканы и даже в Малую Азию, а на западе достигли берегов Атлантического океана и заселили Британские острова.
Кельтские военные вожди, которым требовались колесницы и конская упряжь, оружие и украшения, из чисто практических соображений покровительствовали мастерам и ремесленникам, изготовлявшим для них прекрасные вещи. При этом главной фигурой в кельтском обществе, безусловно, был и оставался воин, однако благополучие его целиком зависело от тружеников-землепашцев. Кельтские племена, с их слабой и неустойчивой политической организацией, не представляли сколько-нибудь серьезной угрозы для урбанизированного Средиземноморья. Однако нестабильность, которую они вносили в жизнь стран континентальной Европы, сказалась неблагоприятно на судьбах севера. Торговые и культурные связи между Скандинавией и этрусской и греческой цивилизациями оборвались, и на какое-то время северные страны оказались в изоляции. В дальнейшем подобная ситуация повторялась не раз: географическое положение скандинавских стран, располагавшихся где-то на границе (а иногда и за пределами) ойкумены, обрекало их на роль аутсайдеров. Помимо всего прочего, Ютландия перестала быть главным поставщиком янтаря, а прусский янтарь не приносил дохода Зеландии и островам. Немаловажную роль сыграли также климатические изменения. На протяжении всего бронзового века умеренно теплый и относительно сухой климат Скандинавии благоприятствовал ее экономическому и культурному развитию. Он позволял существовать вполне безбедно и людям, и тем диким зверям и птицам, на которых они охотились, добывая себе пищу. Границы возделанных земель и пастбищ расширялись, и одновременно развивалась культура земледелия. Быстрое и резкое ухудшение климата в начале железного века сказалось сильнее всего в северных районах, все источники единодушно указывают, что условия для жизни там были намного суровее, чем в Дании и южных частях Норвегии и Швеции. Главную проблему составляла, вероятно, зимовка скота, но холода и постоянные дожди мешали, в общем, любой деятельности. Если таинственная земля Туле, упоминаемая греческим географом Пифеем Массалийским, реально представляет собой некую часть западного побережья Норвегии, его описание, вероятно, относится именно к этим трудным для северян временам. Тяжелый плуг, грубый хлеб, смертоносное оружие и длинные штаны, отмеченные как отличительные признаки скандинавов в европейских исторических и географических сочинениях, появились под давлением суровых внешних обстоятельств.

История одних европейских стран.

Европейские страны - Швеция, Дания и Норвегия - носят эти имена уже тысячу с лишним лет и имеют свою, еще более долгую, историю. История эта далеко не всегда отражена в письменных памятниках, но каждый ее этап внес определенный вклад в формирование северных народов и королевств, знакомых нам по эпохе викингов. Двенадцать тысячелетий назад, в ранний послеледниковый период, люди расселились в пригодных для жизни областях Скандинавии: они занимались охотой и собирательством, ловили рыбу; оставшиеся от них кремниевые орудия и оленьи рога находят в Дании неподалеку от Бромме, к северо-востоку от Соре (на о. Зеландия), в Швеции в Сконе и Халланде, в Норвегии в Эстфольде, восточнее Ослофьорда. Им же, как выяснилось, принадлежат артефакты, обнаруженные на юго-западном и западном норвежских побережьях (от Бергена до Трандхейма). Артефакты относятся к Фосна культуре, и ее носители, вероятно, пришли в эти земли с юга. Севернее, на берегах Северного Ледовитого океана обнаружены следы людей Косма культуры, родина которых неизвестна. Когда речь идет о столь отдаленных временах, нет смысла говорить о национальностях или народах, но эти охотники, рыбаки и собиратели с юга, югорые знали (или с течением веков узнали) лук и стрелы, нож, скребок, гарпун и копье, научились делать обтянутые кожей лодки, у которых, вероятно, появились первые домашние животные - огромные, волкоподобные собаки из
Маглемосе и Свердборга  и которые хоронили умерших в неглубоких могилах поблизости от своих жилищ, - именно они были дальними предками «скандинавов», и их образ жизни, вполне соответствующий внешним условиям, был характерен для северян еще многие и многие тысячелетия. Достаточно недавно норвежские ученые обнаруживали параллели древней культуре скандинавских охотников не только у финских саамов, но и у обитателей северных районов Норвегии.
Да, эти полупризрачные странники из северных пустошей, оставившие нам свои высеченные в камне изображения, поневоле внушают трепет. Но одна из самых поразительных их черт - их абсолютная непохожесть на викингов. Мы не будем касаться вопроса о том, каким образом перемены в климате, природной среде и общественной практике, дополнявшиеся внешними культурными влияниями, давали толчок к развитию скандинавских народов. Ровно так же нам нет необходимости перебирать поколение за поколением охотников и рыбаков, создателей кремниевых орудий, лесорубов, скотоводов и землепашцев, строителей дольменов и дюссов, мастеров, торговцев и переселенцев, чьи жизни покрывают десять тысячелетий предыстории севера - вплоть до 1500 года до нашей эры. В начале бронзового века, как свидетельствуют палеоантропологические исследования, люди дальних северных областей, обитавшие в районе Варангерфьорда, принадлежали к тому же «северному» типу, что и жители Ослофьорда на юге. Для Дании и южных частей Скандинавского полуострова то был период относительного благоденствия. Социальные преобразования, изменения верований, расцвет ремесел, характерные для этого времени, интересны не только сами по себе, но и как своего рода предвестье будущего. За олово и медь, а также за золото, доставлявшиеся с дальнего юга, Дания расплачивалась шотландским янтарем, ценившимся очень высоко. Местные кузнецы и ремесленники вполне успешно соперничали со своими южными учителями в обработке бронзы, а порой и превосходили их. В археологии эпоха бронзы представлена щедро и во всей полноте: оружие и украшения, предметы культа, такие, как бронзовая шестиколесная колесница из Труннхольма: в повозку впряжен конь, а на ней помещен бронзовый золоченый диск, символическое изображение солнечного бога, свершающего свой путь по северным небесам; или длинные, тонкие изящные луры - подлинный непревзойденный шедевр литейного ремесла.
Своеобразным дополнением к ним служат рисунки-петроглифы, встречающиеся в Скандинавии практически повсюду южнее воображаемой линии, соединяющей Трандхейм и шведский Упплёнд. На скальных выходах Богуслена и каменных стенах погребальной камеры в Чивике мы находим те же артефакты, но уже в деле. Мы видим людей с мечами и топорами, копьями и луками; гребцов на кораблях с похожими на клюв носом и кормой (и всегда без парусов); многочисленные изображения солнца - на корабле, в руках у человека или в повозке; колесницы и опять люди - сражающиеся, танцующие, кувыркающиеся, исполняющие религиозные обряды, - и почти у всех мужчин - огромный стоящий фаллос. Иногда попадаются изображения богов и жрецов, реже - женщин, зато в изобилии встречаются лошади, быки, собаки, змеи, олени, птицы и рыбы. Словом, перед нами настоящая картинная галерея давно ушедшей эпохи. Наконец, о скандинавском бронзовом веке можно судить по захоронениям. Курганы насыпались или складывались из камней над погребальной камерой; погребальный инвентарь включал в себя не только оружие и украшения, но также сундуки, посуду, кубки, чаши и сиденья, а кроме того, одежды и ткани, чудом сохранившиеся до наших иней. Среди находок - кирты до колен, шерстяные плащи, обувь из ткани и кожи, конические войлочные шляпы, рудники и жакеты, тканые юбки с бахромой, и что поразительнее всего - уцелевшие благодаря танину датских «дубовых колод» плоть, кожа и волосы владельцев всех этих пещей - мужчин и женщин; их тела и лица. Концом бронзового века в Скандинавии считается 500 году до нашей эры: примерно в это время происходит постепенный переход к использованию железа. В переходный период меняется способ захоронений. На Готланде и Борнхольме наряду с сожжениями встречаются погребения иного типа. Над ними выстраивались ряды камней, имитировавшие контуры корабля, часто - с более высокими камнями на концах, сим- иошпирующими нос и корму (skibsaetninger, «корабельные оградки», ед. ч. skibsastning). Вероятно, считалось, что мертвый отправляется в некое путешествие или, по крайней мере, что ему нужен корабль. Skibsaetninger отсылают нас к прошлому, к петроглифам бронзового века и тому символическому значению, которое приписывалось кораблю в религиях средиземноморских народов. Но одновременно он служит и неким «напоминанием о будущем» - о викингских захоронениях в Линдхольм Хёйе, ладьевидных постройках Треллеборга, Аггерсборга и Фюрката в Дании, викингских «корабельных погребениях» Норвегии, шведских и готландских рунических камнях, и наконец - выпуклых стенах первой христианской церкви в Гренландии, в норманнском поселении Браттахлид в Эйриксфьорде.

Культурная жизнь европейских стран.

Европейцы, живущие в пограничных районах, иногда после многих лет борьбы к заключению в 1929 году так называемого «компромисса бельгийцев». Была введена раздельная администрация для Фландрии и Валлонии, установлен особый статус для Брюсселя, а нидерландский язык был признан вторым официальным языком Бельгии. Однако «языковая война» и до сих пор не потеряла остроты. Несмотря на то что сейчас оба языка считаются государственными, французский язык пользуется несомненным преимуществом как в политической, так и культурной жизни Европы. Валлоны отказываются изучать нидерландский язык, предпочитая в качестве второго языка знать английский или немецкий. В свою очередь фламандцы, желая сохранить язык и культуру своей нации, говорят только на родном языке и очень ревниво относятся к преобладанию французскогр языка.
В 1963 году была проведена так называемая лингвистическая граница официального расселения валлонов и фламандцев, которая разделила страну на Фландрию на севере и Валлонию на юге; в каждой из них узаконивалось употребление своего языка. Тем не менее лингвистическая граница продолжает быть предметом постоянных споров и периодически уточняется.
Однако национальные противоречия обусловлены не столько тем, что бельгийцы говорят на разных языках, сколько социально-экономическим неравенством Фландрии и Валлонии, а именно теперешним отставанием Валлонии в промышленном развитии. Начиная с 60-х годов промышленность растет более высокими темпами на севере страны, чем на юге. Отдельные районы Валлонии становятся подлинными районами бедствия из- за спада производства в некоторых основных отраслях ее промышленности и ликвидации угледобычи. Сейчас безработица в Валлонии достигает 14%, а в некоторых округах - 25-30% экономически активного населения. Каждый десятый рабочий и каждая четвертая работница здесь лишены работы.
Существуют также различия в темпах роста численности населения. Фламандцы, находящиеся под сильным влиянием патриархальных традиций и католической церкви, каноны которой осуждают ограничение деторождения, сохраняют высокую рождаемость: 3-4 ребенка в семье - обычное явление. На протяжении всего нынешнего столетия доля фламандцев в общем населении постоянно растет, в то время как доля валлонов падает. Сейчас плотность населения на севере страны более чем в 3 раза выше, чем на юге. Валлоны ныне составляют лишь треть всех жителей Европы. Соответственно большинство мест в парламенте принадлежит фламандцам, главным образом католикам, что влияет на решение некоторых национальных вопросов не в пользу Валлонии. Все это используется демократией в целях раскола рабочего движения.
Валлонский и фламандский национализм, разжигаемый католической церковью, приобретает зачастую фанатичный и экстремистский характер. Периодически происходят вспышки националистических настроений. В 1962 году, например, это вылилось в требование закрыть отделение на французском языке в Лувенском университете, находящемся во фламандской зоне, и в связанные с этим массовые демонстрации и даже «поход на Брюссель» (теперь это отделение переведено в Валлонию). В декабре 1979 году в результате активизации полувоенных организаций, в частности «Фламандского военного ордена» - частной армии фламандских воинствующих националистов, произошли серьезные столкновения вдоль лингвистической границы в районе коммуны Фурон.
Национальные противоречия накладывают отпечаток на всю внутриполитическую жизнь и даже на внешнюю политику страны. Именно этим объясняется раскол основных политических партий и профсоюзов, специфическая структура парламента, правительства, «языковая война» в государственном аппарате и т. п. Значительную роль в политической жизни страны играют чисто националистические партии, как, например, фламандская партия Фольксюни (ФЮ), Валонское объединение (ВО), Демократический фронт франкофонов (ДФФ) и др.
Фламандско-валлонское соперничество используется буржуазными партиями в узкокорыстных целях, а не в целях его решения. Демократическая партия Бельгии, признавая важность национального вопроса и сохраняя свое организационное единство, выступает за учреждение в стране трех региональных ансамблей (фламандской, валлонской и брюссельской), избираемых прямым голосованием, с последующим проведением между ними переговоров по решению национальной проблемы. Дробление политических сил страны на множество партий в силу идеологических и национальных противоречий приводит к крайней неустойчивости исполнительной власти, выражающейся в частых правительственных кризисах. За послевоенные годы в стране сменилось более тридцати правительств. Только в одном 1980 году было три правительственных кризиса.

Туристы Северной Европы.

Тем не менее больше мы наслышаны о тех альпийских озерах, что расположены на южных отрогах гор, таких как Лаго Маджоре, Комо, Лугано и Гарда, они образуют область, известную как «итальянский Озерный край». В 19 веке эта местность приобрела громадную популярность у туристов из Северной Европы, и «Туристический справочник» Мюррея тех лет описывал ее природу как «мягкую и приятную; благословенные южным климатом, тут произрастают рощи апельсиновых, оливковых, миртовых и гранатовых деревьев; а местные жилища - виллы и дворцы».
Ледники, проторившие свой путь по Альпам, также породили целый ряд менее масштабных достопримечательностей и характерных особенностей ландшафта. Некоторые отличаются весьма причудливым обликом, как, например, Пирамиды де Озэнь возле Сьона; местные скальные образования представляют собой голые и иззубренные, остроконечные скалы, на макушках которых будто бы балансируют закругленные валуны; в действительности эти валуны - куски покрывающей породы, устоявшей перед выветриванием, тверже лежащих под ними скал. Схожи с ними Пирамиды Эрозионе возле Чизлано, восточнее озера Изео в Итальянских Альпах, и, подобно образованиям у Сьона, они пользуются значительной популярностью среди туристов. В люцернском Ледниковом саду есть скала, чья поверхность изобилует царапинами и щербинами, свидетельствующими, что по ней некогда прошелся ледник. Марк Твен писал в очерках «Пешком по Европе», что эти борозды и царапины - «протертый и промытый след, сделанный древним ледником при своем медленном и долгом передвижении». (На самом деле гляциологам эти особенности известны под терминами «бороздчатость» или «полосы скольжения»; их оставляют вмерзшие в толщу льда заостренные обломки породы, процарапывая поверхность скалы, поверх которой движется ледник.) Ледники также занес ли в самые необычные места громадные валуны, носящие на¬звание эрратических; один из них - Папский камень, глыба весом 8500 тонн, находится рядом с деревней Джинезе, что возле озера Лаго Маджоре. Скопление эрратических валунов есть во Французских Альпах - это Пьер-Грос на подъезде к Коль-Аньель. Некогда считалось, что подобные особенности ландшафта возникли после библейского Всемирного потопа, который каким-то образом переместил громадные валуны на сотни миль; однако в действительности их оставили после себя тающие ледники, и эти валуны являются еще одним примером того, что движение ледников в минувшие эпохи едва ли не всецело определило сегодняшний альпийский ландшафт.

Изберательное право в ЕС.

Избирательным правом пользуются лица, достигшие 18 лет и прожившие не менее 6 месяцев в одной и той же коммуне, или, как ее еще называют, общине. Страна делится на 9 провинций: Антверпен, Брабант, Восточная Фландрия, Западная Фландрия, Эно, Льеж, Лимбург, Намюр и Люксембург, 43 округа и 596 коммун. Названия провинций сохранились еще со средних веков и соответствуют названиям старинных феодальных владений, вошедших в состав Бельгии. Каждой провинцией управляет губернатор, который назначается и отзывается королем по представлению правительства и подчиняется министру внутренних дел. Губернатор контролирует деятельность всех административных органов на территории данной провинции, в том от Германии пограничные округа Эйпен и Мальмеди с валлононемецким населением, а также мандат на территорию Руанда-Урунди в Африке.
Вторично Бельгия испытала немецкое иго в годы второй мировой войны. 10 мая 1940 года  Германия напала на Бельгию, и 28 мая бельгийская армия по приказу короля Леопольда 3 капитулировала. В мрачные годы оккупации бельгийцы вели отчаянную борьбу, организовав Сопротивление, душой которого была Коммунистическая партия Бельгии - единственная организованная антифашистская сила в стране. В сентябре 1944 года Бельгия была освобождена англо-американскими войсками.
Король, парламент, правительство. Бельгия - наследственная парламентарная монархия - королевство. С 1830 года в стране царствует одна династия, ведущая начало от принца Леопольда Саксон-Кобургского - родственника английской королевы Виктории. С 1951 года королем Бельгии является Бодуэн 1 - пятый бельгийский король.
По конституции 1831 года, король считается главой государства, личность короля неприкосновенна, формально он наделен законодательной и исполнительной властью. Однако по установившейся традиции в Бельгии, как и в Великобритании, король царствует, но не управляет. Он назначает и отзывает премьер-министра, но ни один королевский указ не имеет силы, пока он не скреплен подписью премьер-министра. В свою очередь принятые парламентом законы должны вступать в силу только после утверждения их королем, хотя на практике эта процедура - простая формальность.
Высший законодательный орган страны - парламент состоит из двух палат, которые избираются на 4 года: нижней - палаты представителей и верхней - сената. Сенат состоит почти исключительно из представителей имущих классов. Исполнительная власть фактически принадлежит правительству (кабинету министров), которое ответственно перед парламентом. Оно определяет и проводит внешнюю и внутреннюю политику государства, руководствуясь касаются. Расстояние от Брюсселя до Антверпена, Шарлеруа и Гента приблизительно 50 км. Создается впечатление, что центральная часть страны представляет собой как бы единый городской район.
Небольшие расстояния и хорошо развитая дорожная сеть способствуют очень широкому распространению трудовых поездок - около 40% работающего населения Бельгии трудится вне места своего жительства. Ежедневно огромная масса рабочих и служащих стекается в города.
Демографические проблемы. Бельгия располагает достаточными трудовыми ресурсами, причем высококвалифицированными. Однако в последние годы страна сталкивается с серьезными демографическими проблемами. Очень во многом они аналогичны проблемам других развитых капиталистических стран Европы. Прежде всего это низкие темпы прироста населения, которые на протяжении последних лет были ниже темпов роста промышленного производства, что связано с падением рождаемости. Большое значение поэтому имеет положительное сальдо внешних миграций. В начале 70-х годов численность населения выросла на 70% за счет естественного прироста и на 30% - за счет приезжих, причем иностранцев, поскольку среди бельгийцев миграционное сальдо постоянно отрицательное. В середине 70-х годов рождаемость настолько упала, что была равна смертности, так что население практически не имело естественного прироста. Сейчас рождаемость остановилась на уровне всего 12 человек на 1000 жителей и могла бы быть еще ниже, если бы не политика поощрения рождаемости (выдача премий при рождении ребенка, семейных пособий и т. п.). Хорошее экономическое положение страны сегодня, уверенность в завтрашнем дне способствуют повышению рождаемости.